Generatia Zdrobita

Сучава. Боль

June 3, 2008 on 12:44 pm | In Клужские рассказы | No Comments

Поезд стоит в Бурдуженах. Мне жаль что они укоротили путь на 1-2 км и мы больше не останавливаемся в Ицканах. Десятки раз выходил там и покупал жидкое кофе. Оно спасает в 5 утра когда на улице +2º С и микроавтобус на Черновцы еще не прибыл. Продавались бублики. Сушенные. Мягкие. И другие. В Ицканах (бурлила) жизнь.
Где-то там проходила граница после австрийской оккупации 1775 г. Много воспоминаний у меня в Ицканах. Даже пожатие руки. Как поцелуй.
В Бурдуженах пусто. Ни одного киоска. Ремонт на высшем уровне. Электронное табло. Расписание поездов. Входит много людей. Мимо меня прошел мужчина с двумя девочками. За ними женщина. Наверное жена. Тут намного прохладнее чем в Клуже. Ветер целует приятным укалыванием. Между рельсами много одуванчиков. В Клуже они уже стали пухом. А здесь пока что девственный желтый. Зажженный.
Сучава. Здесь была столица. Вижу господарей. Свиту. Графинь. Коней… Я напишу рассказ про то как увидел сейчас Петра Рареша. Но мне не поверят. Прийдут с избитостью и с иронией. Но я в чем виноват? Здесь была третья столица. А я вижу сейчас господарей. Как на длинной фреске. У них королевские короны. Они там. Я их вижу. Они двигаются. Более живые чем мы. Всё.
Хочу послать кому-нибудь из Кишинэу сообщение. Про то что я чувствую. Беру мобильник. Набираю буквы. Привет Олечка. Я в Сучаве. В купе входит мужчина который прошел раньше. С двумя девочками. Обе с русыми волосами. Он говорит тихим голосом. Здраствуйте. Я отвечаю ему. В коридоре задерживается его жена. Неуверена в чем-то. Он садит девочек напротив меня. Одной где-то два годика. Другой 4-5 лет. Выхожу в коридор чтоб дописать сообщение. Она входит тихо в купе. Он уходит куда-то с одной из девочек.
Смотрю на перон. Пустует. Пять лет продолжался ремонт. Продолжаю писать. Здесь третья столица… Нашим гербом будут фиалки… Которые ты послала мне… И будем знать… Только я и ты… здесь наша столица… Нажимаю send sms.
Женщина выходит с обеими девочками в коридор. За окном её муж. Она молчит. Он молчит. Я не заметил когда он вышел. Она поднимает семую маленькую в руки. Пожми папе руку. Погасшим голосом говорит. Девочка протягивает через окно ручку. Папа пожимает её. Она с трудом поднимает в левой руке вторую девочку. Которая тоже протягивает ручку. Папа пожимает её. Мама говорит шёпотом – Берегись… Он не отвечает. Не могу понять если сообщение было послано. – Береги себя. Прошу тебя береги себя. В её голосе спрятаны слёзы.
Послать ещё раз сообщение? Хочу чтоб Ольга знала. Я был в Сучаве. – Прошу тебя береги себя. Шёпотом. Она опускает старшую дочь. Не знаю что делать. Войти в купе? Остатся в коридоре? Поезд тихонько трогается. Быстрее. Ещё быстрее. Сильный и приятный сквозняк проходит по коридору. Она еле слышно говорит в последний раз. – Прошу тебя береги себя…
Поезд выходит с територрии вокзала. Она смотрит в окно. Не знаю если ещё видет его. Но всё машет. Девочки тоже машут. Проходят ещё 10 секунд. Она смотрит в окно. Девочки начинают плакать. - Папа! Папа! Папа! Глаза матери заполняются слезами.
Вхожу в купе. Надеюсь Ольга получила моё сообщение. Чтоб знала что я видел Сучаву в одуванчиках и фиалках. Мать вытирает глаза и входит в купе. Деводолжают плакать. Пробую писать в блокнот. Или смотрю на пол. Не хочу быть чужаком. Взглядом. В их боли. – Хочу к папе.
Этот поезд едет в Яшь. Значит их папа живёт сейчас в Сучаве. А мама с девочками в Яшь. Они точно не уезжают заграницу. Ясно что он и она…
- Скоро папа приедет к нам. Говорит мама большой девочке. Маленькая уже не плачет. Хочет есть и пить. Мама даёт ей бутылочку. С вишнёвым соком. Девочка пьёт её. Другая придерживается к стене. Ловлю её взгляд. Она не видит меня. У неё взгляд византийской иконы. Так чист. Этот взгляд. Он невиновность… он боль. Папа там. Говорит она шёпотом. И показывает рукой в сторону Сучавы.
Да. Ребёнка трудно обмануть. Он чувствует. Через некоторое время обе девочки засыпают. Мать смотрит в пустоту. На её щеках блестят слёзы. Невидимые слёзы.
Когда-то я расстался с одной девушкой. Мне было грустно. Я думал что я познакомился со страданием. Но я ошибался. То не было страданием. Здесь страдание (боль?). Я даже и не представлял… А девочки спят. Мы приближаемся к Яшь. В поле я вижу аиста… Девочки спят. У мамы отсутствующий взгляд. Папа там.

Ночь длиною в учебный год

December 22, 2007 on 4:48 pm | In Клужские рассказы | 4 Comments

В память о тех, кто не выдержал и отказался быть самим собою.

Односторонние персонажи.
Келу – из города Роман.
Четвертый курс. Специализация – Средневековая история. Ранее три года учился на факультете Географии в Яссах. Альпинист (иногда, для общественной пользы моет окна «небоскребев»). Поклонник Америки (одобряет интервенцию в Ирак и Вьетнам), Джима Моррисона, Сармаго, Казандзакис и Шолохова. Горд интеграции в НАТО. Читает понемногу каждую ночь. Единственный человек, который подметает и моет полы в нашей комнате. Ложится спать после того, как ляжет Олтяну. Спит на кровати возле окна.

Олтяну – из города Турну Северин. Четвертый курс. Специализация – современная история. Джазмен. Все рок-группы попугаи и павлины. Важны только те, кто умеет играть на шести струнах и не повторяться более десяти секунд. Вместе с Келу бойкотирует систему посредством отсутствия на курсах и семинарах. Считает что существование журнала «Пентхауз» в Румынии, знак того, что Румыния стала цивилизованнее и прогрессивнее. Ложиться спать через полчаса после Думитру (но не раньше 0,55). Но предварительно «дергает» струны своей гитары, которая стоит 200 евро. Спит на двухэтажной кровати напротив Думитру.

Валик – молдаванин из Сынжерей. Мастерат Теологического факультета. Дома у него есть любимая девушка – Лиля. (Дома оставил подружку Лилю, или любимую девушку Лилю). Говорит, что когда вернется домой поедет на заработки в Москву. Потом женится на Лиле.
Когда ложится спать, то сразу засыпает. Спит на левой стороне напротив Келу.

Васлуй – из Васлуй. Первый курс факультет химии. CD-диски заменили ему книги. Не пропускает ни один новый кинофильм. Более информирован, чем те кто читают книги. Те, кто читают – глупцы. Христианство не хорошо. В Васлуе манелисты, а они христиане, преследуют «рокеров», чтобы избить и подстричь. Обычно ложиться в пять утра, иногда засыпает до трех. В семь – уходит на занятия. Спит на втором этаже двухэтажной кровати.

Келу про Олтяну: - как и у всех, у него свои странности, а в остальном он Ок.
Олтяну про Келу: - нездоров бедненький, но у него проблемы с семьей и с работой. Что Думитру здоровее?
Келу про Валика: - прототип батюшки из сельской местности. Когда на него и на Думитру находит, хотят отомстить нам как русские.
Валик про Келу: - неплохой парень. Не страшно что поругался с Думитру, они померятся.
Келу про Васлуй: - У бамбэлуя что-то с головой. Если фраер раздает еду всей комнате, почему мы должны отказываться? Ладно. Пройдет время и сдашь неуды на четвертом курсе.
Васлуй про Келу: - после того как я его столько раз кормил, теперь вынужден прятать еду в шкафу. Если он находит ее – сразу поедает.
Келу про Думитру - «Предводитель» шагает по лужам. Сейчас получил от декана. Один за другим его оставят коллеги по студенческому журналу. Он не хочет понимать. Еще не повзрослел. Его бы воля, он заключил бы нас концлагерь в русской пустыне.

Олтяну про Валика: - «Батюшка» тоже не здоров, но не так как Думитру.
Валик про Олтяну: - хитер Олтяну. Сеет ссору между нами.
Олтяну про Васлуя: - человек, с которым я чаще всего готовлю еду.
Васлуй про Олтяну: - единственный человек в этой компании, который не желает мне зла.
Олтяну про Думитру – немного дикий, а иногда более чем чудаковатый. Как по другому можно охарактеризовать человека, который спрятал кабель от двухкассетника? (В первые две недели Олтяну пользовался магнитофоном Думитру как собственным. Когда Олтяну разозлил Думитру, тот спрятал шнур. Олтяну вспоминал этот момент десятки раз в течение учебного года.).
Валик про Васлуя: - четкий пацан. Только не понимаю почему ему не понравилась моя двоюродная сестра. Вырастет и успокоится.
Васлуй про Валика: - «Батюшкой» был бы прекрасным. Если бы не религия.
Валик про Думитру: - добрый парень. Только бы примирился с Келу. Виню и его. Он должен понять, что это все - испытания от Всевышнего.
Васлуй про Думитру: - фраер очень опасен. Может избить меня в любой момент. Он не знает что мы курим в комнате когда он читает в библиотеке. Даром время тратит.
Думитру про Келу, Олтяну и Васлуя: - не понимаю, как они стали студентами университета? Это потерянные для факультета люди. Хотя за рамками комнаты они стараются быть добропорядочными людьми.
Думитру про Валика: - простой сельский парень. Добрая душа. Не видит, что виноват не только я.

Комната, в которой живут вышеназванные личности.

Комплекс студенческих общежитий «Хашдэу» в Клуж-Напока принадлежит Университету «Бабеш-Бойой». Общежитие №16 четвертый этаж, 91-я комната. Конец коридора, окнами к солнцу. Напротив пожарная лестница. Расстояние 25 метров от туалета и 30 метров от кухни. В стене возле двери зияет серая дыра, в которой должен быть огнетушитель. Кто-то написал там «Waffen SS».

На стене над кроватью Келу наклеены ксерокопии фотографий самых великих немецких охотников за танками времен II-й Мировой войны, распечатка просканированной обложки немецкого военного журнала и портрет генерала Фон Макензена.
В то время кто-то расклеил его портрет на лестничных проемах всех десяти этажей общежития, а Келу и еще несколько студентов общежития прихватизировали себе по экземпляру в качестве трофея.

Над постелью Валика наклеен календарь на весь учебный год. Его принесли разносчики спама от «Ursus», есть такое пиво в Румынии. Наверху календаря Думитру написал черным фломастером – «Moldova über alles». Под этими словами Келу добавил на молдо-валашской
кириллице – «Ты и впрямь глуп, Думитру». Наискосок Думитру написал: «Ленинград, 900 дней сопротивления». Келу добавил: «вас разорвало там Lüftwaffe».
На стене Олтяну висит несколько черно-белых фотографий в депрессивно-экзистенциальном стиле.
На стене у кровати Думитру прикреплена газетная вырезка с интервью Ален Делона «Театр и кинематограф исчезают как динозавры».

Ночь в середине марта

Проснулся. Болит голова. Хочу спать. Сколько же времени? Беру мобильник. Три часа, 15 минут. Меня раздражает голубой свет, который от открытого ноутбука Васлуя. Свет проникает через глаза в самую глубину моего мозга и долбит там как дятел. Ха… А он спит себе спокойно. С каким удовольствием я ударил бы ломом по его компьютеру! Падаю на кровать. Закрываю глаза. Где-то поблизости, в 6-ом Общежитии спит Алина.
Просыпаюсь вновь. Болит голова. Пересохло в горле. Смотрю на Валика. Спит в том же положении, как заснул. Что с Келу? Кажется, он говорит во сне. Я прислушался: «Не бейте меня… не бейте меня… пожалуйста не бейте меня…». Думаю, бьют сильно. Чувствую, как холод подступает ко мне со всех сторон. Перекрестился.
Олтяну спит спокойно. Вслуй тихо стонет. За ним опять бегают манелисты. Не бейте меня… не бейте меня… не бейте…
Приподнимаюсь и сажусь на кровати. Чувствую как холодная капелька спускается ножками божьей коровки вдоль позвоночника. Боже! Как холодно!
Келу больше не кричит и не дергает головой. Олтяну спит в обнимку со стенкой. Валик в том же положении, как заснул. Васлуй говорит что-то но очень тихо.

Шум, который издает компьютер и голубой свет монитора беспощадно сверлят в голове дыры. Холодная капелька закончила свой путь. Тяжело вздыхаю и подношу левую руку ко лбу. Тихонько массирую виски. Не могу поверить в то, что увидел и услышал только что. Ищу мобильник. Он здесь, под кроватью. Который час? Уже 4.45. Встаю тихонько, немного трясет от того, что так мало спал. Между прутьями перила кровати Васлуя торчит его нога в кроссовке. Он спит в батнике, джинсах и обуви. Редко меняет. Я удивляюсь, как там под покрывалом не завелись жуки.
Поворачиваю ключ, и дверь легко поддается. Выхожу в коридор. Тихо. Полумрак. А перед душевой горит неоновый свет. Чувствую себя пациентом псих-диспансера. Только здесь нет дежурной медсестры, которая сделала бы успокоительный укол.
В окне видна река Сомеш и квартал, в котором живет декан. Сейчас он, его семья и их собачка спокойно спят. А я тут прилип к стеклу. Он не виноват. Ведь никто не виноват? Я виноват. Только я…

Студенты! Как бы хотят стать интеллектуалами. Приехали учиться… А конюшня в туалете кому принадлежит? Тяну за проволоку сливного бочка. Пронзительный звук заполняет тишину, которая сразу же становиться пустынной.
Выхожу быстро, почти бегу к коридору. Тот же неоновый свет. Спокойно! За дверями комнат спят парни, посланные трансильванскими родителями, чтобы учились… играть «CS», смотреть порнографию и много гадить.

Коридор до нашей 91ой комнаты кажется нескончаемым. Белый свет все также сильно бьет по уставшим глазам.
Вхожу в комнату. С облегчением закрываю дверь. Два раза поворачиваю ключ. Тихонько открываю створку моего шкафа. Даже когда тихонько до нее дотрагиваюсь, она стонет ржавым голосом… Наливаю себе стакан минералки. Жадно ее выпиваю. Мой лоб покрывается испариной.
Келу уже молчит. Думаю, его избивали в детстве. И это его преследует сейчас.

Сажусь на кровать. Несколько минут сижу без каких-либо ощущений. Подумалось о бабушке и дедушке из Черновиц. Скоро они проснуться. Где-то в 5.30 утра. А я только засну. Родители спят в Кишиневе… Если бы они знали куда послали своего сына учиться культуре и цивилизованности. Но кто мог знать?
Ложусь. Вспоминаю мультфильм из детства. «Крошка Енот». Там тоненький голос поет – «От улыбки станет всем светлей, и слону и даже маленькой улитке… И тогда наверняка, вдруг запляшут облака и кузнечик запиликает на скрипке… »

автор Никита